— Сла-а-авься, Отечество, на-а-аше свободное… — затянула Полина.

Спина непроизвольно выпрямилась, подбородок задрался, а глаза увлажнились.

Ее дочь стоит на пьедестале чемпионата страны по художественной гимнастике, первое место как-никак.

«Так что «славься-славься», — думала Полина, — зря что ли столько всего на гимнастический алтарь положено…».

В огромном зале сверкали вспышки фотоаппаратов, юные гимнастки сияли гладкими прическами, блестками нарядов и глазами, полными надежд на потрясающее спортивное будущее.

Проигравшие соперницы страдали; радостные победительницы позировали, не в силах спрятать нервное напряжение последних месяцев подготовки.

— Мама чемпионки, помашите нам! – крикнул фотограф. Полина с готовностью улыбнулась.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Муж Полины – вечно занятой политик — ее любил и был готов на многое ради безмятежного счастья своей новой жены и, как следствие, собственного безмятежного существования.

Они были женаты четыре года, карьера Николая шла в гору, Полина занималась своей небольшой галереей, где продавала картины местных художников, и была бы почти счастлива, но у них не появлялись дети; от этого она мрачнела и страдала.

Николай уже имел взрослую дочь от первого брака, «галочку» отцовства себе поставил – впрочем, как и расписался себе в том, что как отец он добился меньших успехов, чем на политическом поприще, — и не разделял горя жены по поводу бездетности их брака. Он с содроганием вспоминал свою усталость в юношеские годы от младенческого крика и кучи свалившихся обязанностей. Сейчас, по прошествии лет, и сам Николай вышел из подросткового возраста, и жену выбрал адекватно, и финансовая ситуация сложилась посимпатичнее, но ностальгии по выращиванию младенцев он не испытывал.

После свадьбы он открыл галерею Полине, надеясь, что ее энергия хлынет в предпринимательское русло, однако, «искусствоведство» Полины как не приносило доходов («Спасибо, что нет убытков», — благодарил он), так и не закрыло ее потребность взрастить хоть какое-нибудь детище.

Полина очаровательная, воспитанная и верная женщина – самое то для политической карьеры. Спокойная спутница жизни, с ней приятно вести беседы и заниматься прочими делами – ему по вечерам хотелось идти домой. Развод точно не впишется в план его продвижения по карьерной лестнице. Дела с деторождением не идут, но у Николая и нет идеи-фикс активного размножения – к детям он был равнодушен. Его беспокоило, что непоявление собственных детей выбивает жену из колеи и она большую часть времени пребывает в раздраженном состоянии. Психолог «подравнивал» ее как мог, но вопрос глобально не решался. 

Приходя вечером домой, он все чаще заставал Полину — красивую, неглупую и веселую нравом – в расстроенных чувствах. Ему, и так весь день занимавшемуся общением с электоратом, вечером хотелось бы приятного общения и занятия глупостями с женой, а вместо этого приходилось ежедневно видеть, как цветущая женщина все более вянет.

«Боже, дались ей эти дети?» — с досадой думал он. Дочь свою он любил и виделся с ней довольно часто, но дочь, перейдя в подростковый период, в отце как будто совсем перестала нуждаться и перевела отношения к краткому «папа, дай деняк, целую». В целом Николай считал выращивание детей не более чем реализацией природной функции с целью сохранения в государстве достаточного числа налогоплательщиков. Как небедный налогоплательщик он вполне бы потянул выращивание таких же новых налогоплательщиков, но в его случае интересы матери-природы почему-то шли вразрез с интересами государства – дети не появлялись.

Так как он все время пропадал на работе, еще и с частыми разъездами, появление ребенка, конечно, нарисовало бы улыбку на лице жены и сместило бы фокус ее усердия с посещения клиник, которые всем осточертели, на материнство.

Репродуктивные клиники Николай уже ненавидел и думал: «Почему же зарождение жизни не происходит в стерильных условиях, да с врачами, да с идеальным материалом, но зарождение жизни вполне себе повсеместно происходит у граждан, далеких от мыслей стать родителями, или у граждан нетрезвых и даже не знакомых друг с другом?»

Предстоящие выборы были слишком важны для него, приходилось много ездить по области, встречаться с избирателями, вся его команда устала – Николай был вынужден всех подбадривать и напоминать о привлекательности выплачиваемых команде гонораров.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Он зашел в квартиру, часы показывали десять вечера. Прекрасный мрамор в коридоре очень гармонировал с мраморным выражением лица его жены.

«Жаль, что ей нельзя чего-нибудь наобещать за позитивное голосование или нельзя припугнуть, как помощника», — вздохнул он.

Очень хотелось снять галстук и залезть в ванну с бутылочкой пива, посмотреть теннисный матч, но, раз уж он ежедневно делает над собой усилия ради незнакомых людей, неужели он пройдет мимо грустящей красотки в пеньюаре, которой он когда-то в ЗАГСе сказал «да»?

— Душа моя, как твой день, что случилось? – спросил он с таким удивлением, будто первый раз увидел эту почти ежедневную сцену; он обнял жену и поцеловал в макушку.

— Хорошо все, Коленька, — сказала она.

— А что сидим в темноте, — он включил торшер и музыкальный канал на телевизоре, чтобы наполнить их красивый дом хоть каким-то подобием жизнерадостности.

Ужин, как всегда, был вкусный, посещение спальни с женой – как всегда, приятное, но, чувствовалось, что настроение у всех подпорченное.

— Коля… а что, если… — она лежала у него подмышкой.

— Что? – сквозь дрему прошептал он.

— А ты думал когда-нибудь, могли бы мы взять себе чужого ребеночка? – он в темноте чувствовал, как она вперила в него взгляд.

«Ё-моё», — подумал он, сон как рукой сняло, он ведь уже об этом думал. Понеслись мысли про плохие гены, трату сил и денег на выращивание чужого потомства, потом полезли мысли про усугубление нынешней бездетной ситуации в случае ее неразрешения, про возможный развод, факт которого был крайне нежелателен в нынешней предвыборной гонке. В итоге он сошелся сам с собой в том, что об этом стоит поразмышлять, возможно, приемный ребенок – не плохое решение, которое может снять часть проблем.

— Да, давай подумаем об этом.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Николай внутренне смирился с усыновлением и теперь активно укоренял эту мысль в сознании Полины.

Она сначала была растеряна, что он так азартно схватился за ее предложение, потом поддалась его аргументам. Полина начала чаще пребывать в хорошем расположении духа, и это уже нравилось ее мужу.

— Коленька, ну, как же мы возьмем чужого ребенка из детдома? – в очередной раз спрашивала она, сидя в гостиной на ковре с бокалом вина.

— А мы его возьмем – и он будет наш, а не чужой, — не отрываясь от документов, отвечал Николай.

На носу были выборы, которые занимали его гораздо больше, чем выбор ребенка. Он решил срочно взять подбор нового члена семьи в свои руки и уже закрыть этот вопрос.

У Полины светлая голова – она ответственно подойдет к воспитанию кого бы то ни было: ребенка, собаки, соседского алкоголика.

А он подключит свой административный ресурс для поиска самого «удачного» здорового ребенка. Вот и получится отличный выход из ситуации – жена довольна и на несколько лет вперед занята делом, вопрос размножения закрыт, карьере ничего не вредит, новую жену искать не нужно. Чудесно.

— Коля, ты у меня самый лучший, — Полина обняла его, — за что мне достался такой самый лучший муж?

— Да-да… — рассеянно отвечал он.

«Главное – никаких разводов и перемен», — додумал он про себя.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Вскоре план был реализован – четыре месяца Полина носила накладной живот, чтобы имитировать для окружающих беременность и сохранить тайну.

Благодаря связям мужа, довольно быстро паре Петуховых подобрали трех подходящих младенцев женского пола, так сказать, «с максимально благополучной родословной».

Утром нужно поехать в два разных детдома и посмотреть на них воочию.

— Коленька, это что – как в магазине что ли… — с ужасом шептала ему Полина, лежа ночью в кровати.

— Полина, не драматизируй, дорогая. Это просто решение нашего вопроса. Мы же сами выберем, это будет наш ребенок. Считай, что у нас такой необыкновенный способ, так делают миллионы людей. Ты будешь счастлива, я буду счастлив. Постарайся поспать.

Поспать не удалось.

Госпожа Петухова думала о том, что завтра нужно выбрать какую-то девочку и влюбиться в нее, как в собственную дочь; а еще можно будет снять этот ненавистный накладной живот.

А господин Петухов думал, что, наконец, психоз жены закончится, она займется новым проектом, можно будет спокойно закончить предвыборную кампанию.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Выбрать дочку оказалось проще, чем думала Полина, — она увидела крепенькую девочку в первом же роддоме, одну из двух, и сразу решила, что это «именно она».

— Коля, вот эта… — на ухо прошептала она мужу, держа девочку на руках. Розовый младенец  с любопытством слушал их голоса и шевелил ручонками.

— Да, прекрасно, — тепло улыбнулся муж. – Я отойду на минутку.

Он подошел к врачу, которого привез с собой и который проводил обследование девочек.

— Что скажете, доктор?

— Да, отличный ребенок, по всем показателям. Я рекомендую свой выбор остановить на ней, — ответил профессор.

— Очень хорошо. Жене как раз почему-то именно она понравилась больше всех. Я и не возражаю, конечно, по мне так они все сморщенные и непонятные… Спасибо, мой помощник оплатит ваши услуги, до свидания.

Чета Петуховых оформила бумаги.

Полина шла, неся девочку, будто ничего не соображая от радости; Николай обнимал их обеих и был доволен тем, что жена довольна. Они вышли через запасный выход, муж сам повел автомобиль, чтобы водитель тоже пребывал в неведении относительно появления ребенка.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Дальнейшие события потекли в русле, превзошедшем все ожидания Николая: жена настолько вжилась в роль идеальной матери, будто всю жизнь растила детей.

Маленькая девочка – назвали Настей — Николаю тоже нравилась, она была забавная, спокойная и делала их счастливыми. Большую часть времени он посвящал работе, но, приходя домой, заставал жену в умиротворенном состоянии, она, хоть и уставала, но выглядела довольной, дочку полюбила. Дочка ползала по мрамору, встречая его в коридоре, и больше мрамор его не бесил. Кажется, жизнь заиграла новыми красками.

«Вот и прекрасно», — заключил Николай. Главным для него был спокойный тыл, место, где можно отвлекаться от работы.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Врач не обманул – девочка росла здоровой, активной, много ела, хорошо спала, развивалась в соответствии со всеми медицинскими стандартами.

Она даже оказалась похожей на приемных родителей, что было на руку.

К полугоду она превратилась в щекастую улыбчивую малышку – всеобщую любимицу. Родственники и знакомые души в ней не чаяли. Полина успешно справлялась с воспитанием и проявляла недюжинную выдержку в нелегком деле материнства, отчего и девочка была довольной.

Николай с готовностью возился с девочкой в нечастые моменты пребывания дома. К удивлению Полины, он захотел освоить и смену подгузников, и мытье ребенка в ванной, и даже кормление смесями. Николай же, никогда до этого не приобщавшийся к подобным процессам, решил погрузиться в новое занятие, как любитель разных стартапов.

В некотором роде он хотел сам себе доказать, что успешно может овладеть и такими навыками, а отчасти – продемонстрировать окружающим свою способность быть супер-отцом. Еще его подогревала мысль, что делает благородное дело – растит сироту.

Мысль о том, что девочка кровно не родная, его не одолевала – его первая родная дочь жила с бывшей женой, которая для нынешнего Николая не явилась бы претенденткой на роль матери его детей.

Николай любил новые и нестандартные проекты, каким для него явилось взятие ребенка из детдома.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Выборы прошли превосходно для Николая, он был избран депутатом, как и планировалось, и пребывал в состоянии счастья. Можно было чуть расслабиться.

Отметили первый день рождения малышки.

Гости нахваливали румяные щеки Настюшки и стройную фигуру его жены, «быстро вернувшейся в форму после родов». Полина растерянно улыбалась на такие комплименты, но была очень рада празднику – прижимала к груди пухлую дочку, стоя на высоченных каблуках. Николай забирал у нее дочь, целуя жену, гости умилялись, а в паблики потекли фотографии «добропорядочного депутата и его красавицы-жены и дочки».

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

В гости приехала дочь от первого брака — Катя. Полина даже к ней давно нашла подход – они прекрасно ладили друг с другом; теперь познакомила девочек, и в старшей пробудился неподдельный интерес к младшей сестричке.

Полина уложила обеих девочек и возилась в ванной. Николай листал новости в телефоне и мечтал, чтобы это его умиротворенное состояние продлилось как можно дольше. Полина вышла из ванны и села рядом с ним на кровать, он улыбнулся и спустил бретельку с ее плеча, но она вдруг прошептала с круглыми глазами:

— Коля… Коленька…

— Что? – настороженно спросил он.

— Вот… вот что! – она протянула ладонь – в ней лежала белая полоска.

— Что-что… — он присмотрелся. – Тест?

— Тест! – воскликнула она. – Положительный!

Он часто заморгал:

— И? И?

— Положительный! Вот тебе и «и»! – она даже подпрыгнула.

Николай оторопел.

— Ну-у-у… может, ошибка какая?

Она подошла к нему и раскрыла вторую ладонь – в ней лежали еще шесть тестов и все положительные.

— Это как так, Коленька?! – медленно шепотом вопрошала она.

— Понятно как… — вдруг засмеялся он.

— Смешно тебе, Коля? Это что, Бог смеется над нами? – она почти бегала от одного конца ковра к другому, — да сколько ж лет я мечтала увидеть эти две пресловутые полоски? Это ж сколько врачей страны заглянуло в мое «женское естество»? Сколько ж гинекологических кресел стерто мной на приемах в поперечном шпагате? И после этого всего, после того, как ты купил нам ребенка в детдоме?! Бог решил – держите, бедолаги, так и быть?!

Коля смеялся:

«Господи, я ращу ребенка от чужих людей, которого я взял только для того, чтобы угомонилась эта красивая женщина, и как только наступило спокойствие  — все мои три дорогие бабы мирно спят сегодня под одной крышей — ты решил, что пора в Российской Федерации появиться еще одному налогоплательщику?!»

Он сполз с кровати на ковер, от грустного смеха даже выкатились две скупые слезы. Полина была прекрасна в своей комбинации и в своем гневе.

— Полина, налей мне выпить, пожалуйста, у меня иначе мозги вскипят, — взмолился он.

Она налила виски из графина, протянула ему бокал, налила себе.

— Ты что, мать, пить собралась? – он удивленно поднял бровь, тремя глотками выпив виски.

— Действительно, чего это я, — зло сказала она, вылив содержимое бокала в фикус.

⃰⃰   ⃰   ⃰

На этот раз роддом покидали через парадный выход.

Родилась еще одна дочь, назвали Сашей.

Николай не переставал удивляться замыслу Господа, Полина не переставала досадовать на того же Господа – к чему были все эти многолетние мучения по больницам – и молила дать ей сил любить обеих дочерей одинаково.

Катя – самая старшая дочь – не переставала изумляться желанию бати размножиться на старости лет, но Полину считала «нормальной теткой» — значит, в гости к ним можно будет ходить по-прежнему.

Настенька вовсю бегала и немного болтала – не переставала рассуждать, что же ей выпросить в подарок на приближающийся второй день рождения.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Полина и на этот раз оправдала ожидания Николая – со всеми  детьми управлялась легко и дома встречала его в прекрасном настроении. Он вкусно ужинал в компании с малявками и замечательно проводил ночи с Полиной, утром удалялся в свою параллельную вселенную на работе.

Сегодня снова был утомительный, но хороший день.

Николай стоял в ванной перед зеркалом, втягивал чуть намечающийся живот.

«Восстанавливаюсь после третьих родов…» — констатировал он и продиктовал в телефонный ежедневник запись об увеличении с тренером количества занятий в неделю.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Девочки одна за другой пошли в садик.

Месяцы полетели.

Николай переизбрался на новый срок. Образ многодетного отца был не лишним в пиар-кампаниях.

Все четыре его женщины – жена и три дочери – послушно позировали для его агитационных материалов.

Полина была все так же хороша, уставала, но больше – ура — не озадачивала его своими терзаниями о предназначении женщины и подробностями о сбоях в репродуктивной системе людей.

Полина с рвением взялась за выращивание девочек «разносторонне развитыми личностями» и записывала во все секции и кружки города. Николай изумлялся неиссякаемому энтузиазму жены в поиске новых занятий для детей и неиссякаемому энтузиазму детей, которые с готовностью врывались в любое новое дело, предлагаемое матерью.

Он был рад, что энергия всех домашних представительниц женского пола направлена не только на него и он может спокойно заниматься своей карьерой. Он послушно без остановки проводил транзакции за все творческие и спортивные уроки.

⃰⃰   ⃰   ⃰

— Знаешь, Коленька, — как-то вечером сказала Полина, — странное дело – но мелкая Саша ведь сообразительнее Насти…

Она выжидательно смотрела на него.

Николай вздохнул. Он и сам давно заметил, что Сашка шустрее основательной Насти. Пока Настя с остервенелым упорством пыталась решить какую-нибудь головоломку, мелкая Сашка за это время решала три подобных. Пока Настя пыталась приладить к задачке очевидное решение, Саша находила их два альтернативных и даже помогала старшей сестре. Настя злилась:

 — Саша, не лезь! Я сама!

Мелкая смеялась и бралась за другое занятие, а Настя не успокаивалась, пока не разбиралась с головоломкой до конца.

В детском саду дали задание сделать мамам открытки на день рождения. Сашка, как обычно, с легкостью сделала открытки маме и бабушкам – даже не криво вырезала и наклеила картонные тюльпаны. Поиграла с котом и завалилась в свою розовую кровать. У Полины уже закрывались глаза, Николай пытался уложить всех своих домашних женщин спать, и только Настюша пыхтела и резала ножницами цветной картон и нервничала, когда мама или папа пытались загнать ее в спальню. Полина смирилась, сидела на ковре рядом с дочерью, которая, высунув язык, вся измазалась в клею и пыталась закончить свой аппликационный шедевр. Полина уже внутренне прокляла и детсад, и воспитательницу, которая дала это чертово задание. Никакой открытки ей уже не хотелось, а хотелось просто завалиться спать.

Утром Полина с кругами под глазами улыбалась дочерям, вручившим ей свои наклеенные тюльпаны.

⃰⃰   ⃰   ⃰

— Коленька, — как-то утром начала разговор Полина, она накормила девочек и теперь сидела с мужем, попивая кофе, — слушай, Настюше ведь и в театральном кружке не интересно… Ума не приложу, куда ж ее отдать? Рукоделие ей не нравится, балет утомляет, рисовать не хочет, пение не понимает… Даже в зоологическом кружке ей быстро надоедает! Даже кролики ее не увлекают… Сашке так наоборот – все нравится, везде готова записаться и во все кружки ходить, я возить ее не успеваю – не хватает часов в сутках…

Николай задумчиво гладил жену по голове.

— Ну, Поля, а что психолог говорит? – осторожно спросил он.

— Психолог говорит, что отклонений нет! – с жаром выпалила она, выпрямившись на стуле, — говорит, все в пределах нормы.

— Хорошо, это же хорошо, — Коля взял ее ладонь в свою руку.

— Говорит, что склад психики такой, вот такой темперамент. А знаешь что? Мы когда были в спортивном центре, Настю очень заинтересовали девочки-гимнастки… Кстати, да, точно, попробую ее в гимнастику отдать, вдруг ей понравится?

— Давай попробуем, конечно, — он поцеловал ее в лоб.

Полина удовлетворенно выдохнула.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Тренер посмотрела четырехлетнюю Настю и предварительно осталась довольна ее данными.

— Ножки длинные, очень гибкая. Давайте посмотрим, ходите пока на занятия. Понравится ли ей самой?

Полина обрадовалась, что тренер не порекомендовала сразу отказаться от идеи «удариться» в гимнастику, а еще больше обрадовалась тому, что у дочери хоть на что-то загорелся глаз. Настя будто загипнотизированная глазела на старших девочек в блестящих гимнастических купальниках, которые складно синхронно выступали, сияя улыбками на их маленьких личиках, густо напомаженных косметикой.

У Сашеньки глаз горел на все активности подряд и все занятия ей легко давались; Полина переживала, что старшая Настя будет комплексовать на фоне мелкой сестры, но Настю нисколько это не задевало. Она и не замечала, что сестра сообразительнее и шустрее.

⃰⃰⃰   ⃰   ⃰

Настя неожиданно начала добиваться очевидных успехов в художественной гимнастике – тренер очень ее хвалила. Полина ходила смотреть на тренировки дочери. Маленькие гимнастки гнулись во все стороны и уже казались грациозными маленькими лебедями.

Когда тренер помогал им с растяжкой в шпагате, у Полины от увиденного непроизвольно сжимались мышцы ног – со стороны растяжка выглядела бесчеловечно жестокой.

— Настюша, тебе все нравится? Не больно? Ты говори Анне Михайловне, если что, пусть не давит на тебя… — говорила ей Полина, когда переодевались в раздевалке после тренировки.

— Не, не больно, мамуля, — Настя просунула ножку в колготки, — если не давить – то я так ведь и гимнасткой не стану.

— Ну да, ну да… — вздыхала Полина.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Годы быстро бежали.

Учитель отобрал работы Сашеньки на выставку – она была хороша в рисовании, все время возилась то с карандашами, то с красками, весь дом был уже завален ее рисунками. Папа и мама неустанно восхищались вываливающимися из-под пера дочери «шедеврами». Еще Саша сносно пела в детском хоре – преподаватель нередко отдавал ей сольные партии. В детской балетной секции ее тоже выделяли и прочили в недалеком будущем успешное участие в постановках балетов с детским составом.

Настя же целыми днями гнулась и тянулась. Полина все время заставала дочь в комнате то в поперечном, то в продольном шпагате.

Осанка у Насти была завидная – с прямой, как палка, спиной она и делала уроки, и сидела в машине, и смотрела мультфильмы. Николай часто говорил двум другим дочкам, чтобы брали пример со средней сестры.

Полина даже повздорила с Настей на предмет приоритета у той гимнастических упражнений над школьными занятиями – Настя с остервенелым усердием делала растяжку или крутила обручи, ленты и булавы, а уроки ни в какую делать не хотела. Каждый вечер из Настиной комнаты слышались возмущения то дочери, то матери, то репетиторов. Репетиторов Настя ненавидела – эти бедные люди тщетно пытались выбить искру интереса, стуча по граниту науки вместе с Настей, которая решительным образом ничего не понимала. Ей давались только самые азы, учителя ставили тройки и вздыхали: «так жаль, ведь такая хорошая девочка…».

«Хорошая девочка…» — досадовала Полина, которая не оставляла затеи вырастить из дочери если хотя бы не гения, то просто образованного интеллектуального человека.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Полина ждала дочь с тренировки, сидела в огромном тренировочном зале на местах для зрителей, пила кофе.

Смотрела на дочь и печалилась:

«Кто же тебя такую красивую родил… Ноги просто от ушей, длинные и ровные как  рельсы, худая, ладная и складная… Что же за два красивейших человечка тебя родили? Родили и бросили к тому же. Красивейших и, похоже, тупейших человечка, у которых ума хватило только ребенка сделать?».

Настя, как породистый жеребенок, скакала по залу, подпрыгивая, переворачиваясь, растягиваясь и складываясь со всех направлениях.

«Просто гуттаперчевая девочка…», — Полина все-таки гордилась и любовалась дочерью.

Сашка и старшая дочка Николая были хорошенькими, но ничем внешне не выдающимися – щекастыми девчонками, довольными жизнью и жадными до знаний. А эта просто какой-то образчик физической красоты и – надо же как обидно! – довольно трудно наполняемой черепной коробки.

Полина, которая тревожилась по любому вопросу, касающемуся будущего своих детей, со страхом думала, что никакой ВУЗ Настя не потянет.

«Разве что физкультурный?! Вот так радость…» — вздыхала она. Согревала только мысль, что Насте еще только десять лет – грусть про ВУЗ можно ненадолго отложить.

Настя попрощалась с тренером, побежала к матери, сделав несколько раз идеальное «колесо».

— Мамуль, сейчас переоденусь и едем! – она послала трибунам воздушный поцелуй.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Полине было стыдно перед самой собой за мысли, что Настенька им не родная по крови, что у нее другая наследственность и гены. Она думала, что, конечно же, любит среднюю дочь, но уж очень у девочек различался уровень развития и способности к разного рода занятиям. Сашка, как губка, впитывала любые знания и с энтузиазмом бросалась в изучение чего-нибудь нового, а Насте была интересна только филигранность ее физкультурных экзерсисов.

Свои мысли Полина держала при себе, даже боясь озвучить их мужу, но понимала, что Николай так же все видит и – уж как есть! — принимает ситуацию с необучаемостью средней дочери.

На тренировки ездили каждый день.

Полине казалось, что дочь с трудом высиживала уроки в школе, чтобы, наконец, сбежать в свою «пытошную», как она сама шутливо называла секцию.

Сегодня Полина отпустила водителя и приехала забрать Настю, отчасти для того, чтобы самой себе показать, что она хорошая мать – проведет с дочкой вечер вдвоем.

Полина сидела в комнате ожидания перед раздевалкой, рядом еще две родительницы – кивнули ей и уткнулись в телефоны. Вдруг из раздевалки с криками выбежала мамаша новой девочки-гимнастки:

— Да я вас засужу! Да что у вас тут творится! Ноги нашей здесь больше не будет, средневековье какое-то!

Она тащила за руку тощенькую длинную девочку в гимнастическом купальнике.

За ними вышла тренер и монотонным голосом увещевала мамашу, что она преувеличивает, что здесь «особая атмосфера», что на войне все средства хороши.

— Но вы же на них материтесь! – визжала женщина.

Все мамы в коридоре усмехнулись и снова уставились в светящиеся экраны. Девочки-гимнастки тоже снисходительно посмотрели на странную парочку, не понимающую законов вселенной гимнастики.

— Алена Петровна, — вздохнув, сказала тренер, — возможно, вам, действительно, стоит еще раз подумать, а ваш ли это спорт… Уверяю вас, в любой другой секции вас смутит ровно то же самое… — она попрощалась и вернулась в зал.

Недовольная женщина заявила, что засудить тут всех мало за жестокое обращение с несовершеннолетними, и они с дочкой гордо покинули спортивный центр.

Полина с Настей сели в машину, поехали по темным мокрым улицам.

— Настюш, сильно матерится на вас тренер? – спросила мать.

— Мам, да нормально все, ты что, — засмеялась Настя, — как же без этого… Тренер же любит нас и хочет, чтобы все стали чемпионками.

— Ну, хорошо, — усмехнулась Полина.

«Хоть дома мы не практикуем повторение лексикона… Впрочем, дома мы не практикуем никакое повторение, кроме шпагата», — подумала она.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Наступила очередная зима.

Старшая дочь Николая Катя уже поступила в архитектурную академию – всей ей гордились, Полина тоже. Сейчас Катя сдавала первую сессию, опять же все — включая Полину – волновались за новоиспеченного студента.

«Господи, вот где нервы по-настоящему сдадут – так это с Настей…» — Полина даже вздрогнула. Приемной дочери уже стукнуло четырнадцать лет – окончание школы медленно, но неумолимо приближалось.

Настя приболела, что бывало крайне редко.

У нее держалась противная температура чуть выше тридцати семи градусов. Она вялая лежала в кровати, раскинув свои красивые руки и ноги, которые Полина тщательно укутывала одеялом.

Настю очень радовала возможность не посещать школу в связи с болезнью, но от пропуска тренировок – Полина чувствовала – ее почти корежило.

— Настюша, все люди иногда болеют, не переживай ты так, — она погладила дочь по голове. – Сегодня полежи, завтра, может, все пройдет, никуда твои тренировки от тебя не денутся.

— Мама, ты не понимаешь, соревнования на носу! – с надрывом ныла Настя, – пропускать вообще нельзя…

— Ну, все-все… спи, дорогая…

Полина выключила свет и вышла из комнаты.

Они с Сашей на кухне слепили печенье и затолкали его печься в духовку. Потом надели пуховики, взяли санки и выбежали на улицу. Сашка покаталась с горки. С соседскими детьми попытались лепить снеговика, но рассыпчатый снег не желал скатываться в идеальные шары – ребята расстроились, кроме того, кто-то уже съел морковь, приготовленную для носа.

Наконец, Полина взмолилась, что она замерзла и что пора идти домой. Саша попрощалась с детьми и нехотя двинулась в сторону подъезда, шурша толстыми штанами. Когда подошли к дому, Полина обомлела – навстречу им со стороны остановки, нацепив на плечо обруч, брела Настя. Настя тоже испуганно замерла перед матерью.

— Настя, Настя, ты ж болела! Ты откуда тут? – весело крикнула Сашка, разведя руками.

— Да, Настена, — зло зашипела Полина, — откуда ты тут, если ты лежала дома и болела?!

— Мам… Мам, да все нормально, мне хорошо, — Настя проскользнула в подъезд и пешком забежала на третий этаж.

Полина десять минут отчитывала дочь, закрывшись с ней в комнате. Настя на все кивала и повторяла, что она уже не болеет и что небольшая температура – не повод лежать дома. После долгих увещеваний мать поняла, что Настя совсем обессилела и с трудом удерживается от того, чтобы не заснуть.

— Мамуль, пошли есть печенье, — крикнула Сашка.

Полина плюнула, затолкала непокорную дочь под одеяло, погрозила пальцем и плотно закрыла дверь.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Вечером они в Николаем сидели на диване – он с ноутбуком, она с бокалом вина.

— Коленька… — на рассеянно теребила его руку.

— Что?

— Что-то я переживаю за Настеньку…

— А что за нее переживать? Настенька у нас «стальнее всех стальных». Ну, подумаешь, первый раз в жизни заболела? Думаю, это простительно, — усмехнулся Николай.

— Да я не про это… Хотя и про это тоже, поразила меня своей упертостью все-таки… Умереть готова ради этой своей гимнастики! – гневно воскликнула Полина.

— Поля, ей ничего, кроме гимнастики, не интересно, она же живет ею.

— К сожалению, да, больше ничего не интересно, — вздохнула она, — как же так… Такая ладная красивая девочка..

-Даже породистые бойцовские собаки чахнут без регулярных занятий… — грустно улыбнулся Коля.

— Скажешь тоже! – она толкнула его.

— Давай уже смиримся, что мы хотели Насте открыть весь мир, но она захотела жить только в мире гимнастики, тем более, у нее там какие-то невероятные успехи — заключил Николай, стуча по кнопкам ноутбука.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Успех Насти, и вправду, оказался ошеломительным.

Следующие два года Настя вообще не болела, не вылазила из своей секции. Полина устала собирать и разбирать ее сумки для поездок на соревнования. Медали гроздьями сияли во всех углах Настиной комнаты. Николай только успевал оплачивать гимнастические купальники всех цветов и фасонов.

Когда дочери наносили грим для выступления, Полина вообще с трудом могла узнать в ней свою Настю, которую они однажды принесли из детдома. Перед соревнованиями Насте гладко зализывали волосы, заливая голову гелем, обводили ее огромные ланьи глаза и обдавали сиянием острые высокие скулы. Эту нимфу Полина даже не могла отругать за пропуск завтрака.

Перед выступлениями у юной гимнастки была привычка накинуть на голову полотенце («Как попугаю на клетку», — удивлялась мать) и сидеть на полу медитировать в таком «шатре». В этот момент к Насте никто не рисковал подходить — она сидела не шевелясь и собираясь с силами.

Когда Настя выходила выступать на площадку – улыбка не сходила с лица, легко давались все прыжки, шпагаты и прогибы, а булавы, обручи и мячи слушались ее беспрекословно.

Смотреть на нее было одно удовольствие.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Перед чемпионатом мира перенервничали все, кроме Насти.

Родители – даже Николай – два месяца попивали успокоительное, оформляя документы для поездки в Европу и подбадривали Настю, которая недоумевала, зачем ее подбадривать? – она и так бодра на пике своей формы, зачем нервничать?

Полетели на чемпионат всей семьей, Полина хотела погулять по улочкам старой Европы, но напряжение было столь высоким, что все только и думали о предстоящих выступлениях. Мать за столом не могла проглотить ни крошки, удавалось только влить в себя кофе, зато Настя ела со спартанским аппетитом и демонстрировала завидное спокойствие.

В день чемпионата Полина весь день хваталась за сердце, отчего и у Николая нервы натянулись как струны.

Рано утром из спортивной деревни приехали на арену.

Девочек-гимнасток красили, причесывали, растягивали и наставляли.

Все – и гости, и участницы чемпионата — были напряжены, торжественны и с раздражением поглядывали друг на друга.

Настя, как обычно, посидела на полу под накинутым на голову полотенцем.

⃰⃰   ⃰   ⃰

Само выступление Полина наблюдала как в замедленной съемке – видела каждую играющую мышцу Настиного тела, натянутые носочки, расправленные ребра, сияние каждой блестки на костюме, даже хлопание ее ресниц.

Николай вцепился в плечо жены.

Полина ладонью даже придерживала все сердце – боялась, что выскочит.

«Давай, давай, моя девочка! Ну, какая же адски длинная программа», — с досадой думала Полина, зная очередность всех элементов, которые нужно было проделать дочери.

Наконец, выступление закончилось.

Настины родители сдулись и обмякли, будто надувные куклы. Настя настолько чисто отпрыгала, что они в ожидании только самых лучших оценок радостно смотрели друг на друга. Тут же к ним подcкочила тренер  — по ее лицу было видно, что теперь это лицо тренера чемпионки.

Настя дежурно улыбалась, элегантно кланялась, красиво вскидывая свои длинные руки и сгибая в реверансе свои бесконечные ноги.

Оценки оказались самыми высокими, отчего Полина едва не упала в обморок.

И вот подготовительные процедуры закончены, началось награждение.

Пьедестал, который возглавляла Настя. Рядом чуть омраченные не первым местом, но радостные лица двух девочек-конкуренток.

Вдруг к Полине и Николаю подбежал восхищенный парень:

— Здравствуйте! Я вас поздравляю с победой Настеньки! – он судорожно поочередно жал им руки.

— А вы кто? – весело спросила Полина, которая в этот момент любила весь мир.

— Я Петя, Настин парень! – сообщил он.

Лица у Николая и его жены несколько вытянулись, но радость момента сейчас мало что могло перешибить, даже наличие внезапного потенциального зятя.

— Д-да? – удивленно переспросила Полина, невежливо пялясь на этого красивого высокого блондина.

— Я из сборной по спортивной гимнастике, — сообщил он, — давно хотел с вами познакомиться! Очень рад! Я сегодня так рад, так рад, вы ничего не думайте – я вашу дочь люблю и намерения у меня самые серьезные, вот скоро поженимся, доучимся, а потом после окончания карьеры будем тренерами!

Николай часто моргал, но не забывал улыбаться, прошептал жене:

— Поздравляю тебя, потенциальная бабуля…

Полина крутила глазами и не могла вытянуть рук из ладоней блондина.

— Что же, Петя, прекрасный план, — она постаралась произнести это как можно беспечней.

— Ладно, я побежал, — белозубый зять растворился в толпе гостей чемпионата.

— Коленька… — она медленно повернулась к мужу.

— Ой, Поля, ничего не говори, — тот прикрыл глаза, — но, по-моему, отличный план он набросал. Единственно возможный…

Полина оторопела.

— Пожалуй, ты и прав… Вот все и наметилось…

Тут их подхватила под руки тренер Насти и потащила в фотозону.

На арене заиграл гимн России.

Настя сияла медалью, скулами и перспективами будущего с эталонным блондином.

           

— Сла-а-авься, Отечество, на-а-аше свободное… — затянула Полина,  – уф-ф, славься-славься!